Соотношение понятий язык и речь

Книжный язык.

Разговорный язык.

Поэтический язык.

Газетный язык. См. речь во 2-м значении. По вопросу о соотношении понятий 'язык' и 'речь' выявились в современном языкознании разные точки зрения.

Впервые взаимосвязь и взаимодействие обоих явлений отметил швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр: 'Без сомнения, оба эти предмета тесно между собою связаны и друг друга взаимно предполагают: язык необходим, чтобы речь была понята и производила свое действие; речь же в свою очередь необходима для того, чтобы установился язык; исторически факт речи всегда предшествует языку'. Многие исследователи (В. Д. Аракин , В. А. Артемов, О. С. Ахманова, Л. Р. Зиндер , Т. П. Ломтев, А. И. Смирницкий и др.) разграничивают эти понятия, находя для этого достаточные общеметодологические и лингвистические основания. Язык и речь противопоставляются по разным основаниям: система средств общения - реализация этой системы (фактический процесс говорения), система лингвистических единиц - их последовательность в акте общения, статическое явление - динамическое явление, совокупность элементов в парадигматическом плане - их совокупность в синтагматическом плане, сущность - явление, общее - отдельное (частное), абстрактное - конкретное, существенное - несущественное, необходимое - случайное, системное - несистемное, устойчивое (инвариантное) - переменное (вариативное), узуальное - окказиональное, нормативное - ненормативное, социальное - индивидуальное, воспроизводимое -производимое в акте общения, код - обмен сообщениями, средство - цель и т. д.

Отдельные лингвисты последовательно проводят это разграничение применительно к коррелятивным единицам разных уровней языка и речи: фонема - конкретный звук, морфема -слог, лексема - слово, словосочетание - синтагма, предложение - фраза, сложное синтаксическое целое - сверхфразовое единство.

Другие ученые (В. М. Жирмунский , Г. В. Колшанский , А. Г. Спиркин, А. С. Чикобава) отрицают различие между языком и речью, отождествляя эти понятия.

Третьи исследователи (Е. М. Галкина--Федорук, В. Н. Ярцева), не противопоставляя и не отождествляя язык и речь, определяют их как две стороны одного явления, характеризующиеся свойствами, по своей природе взаимодополняющими и взаимосвязанными. Язык и речь Прежде всего, в чем разница между тем и другим? Язык представляет собой коммуникационное средство и потому отвечает строгим законам и правилам грамматики, интонационным нормам и нормам произношения.

Пользуясь языком, мы находимся в непрерывной нормирующей рефлексии, фиксирующей отклонения от правил. В обыденной жизни мы редко пользуемся родным языком и не обращаем особого внимания на то, насколько правильно мы говорим или пишем. Дети также не владеют языком - они пользуются речью, на первых порах даже нечленораздельной. Речь (от слова 'река') есть поток говорения, писания, чтения, слушания, понимания, в котором коммуникация и мышление склеены, нерасчленены , неразрывны: мы думаем как говорим и говорим, как думаем.

Прихотливость и обрывочность мыслей полностью отражается в речевом потоке. В языке присутствуют только эксплицитные лингвистические средства, речь полна недоговоренностей, недомолвок, межстрочного содержания, имплицитных средств, намеков и скрытых цитат. Язык существует достаточно самостоятельно от своих носителей. Язык с неочевидностью для нас формирует свои законы и тренды и в этом смысле все они для нас сомнительны, хотя, с другой стороны, мы сами сомнительны относительно языка, постольку, поскольку не владеем им (мы владеем речью), не в полной мере владеем им и, конечно же, не управляем им. Тот, кто крепко на руку речист, вовсе необязательно знает в совершенстве язык.

Знание родного языка для большинства людей более, чем поверхностно: даже в школе вспашка идет не более, чем в пол-лопаты, после же школы язык многими забывается, по сути, напрочь: нормальная жизнь не требует этих знаний, а подавляющему большинству людей рефлексия и мышление претят, поэтому так редки, даже среди филологов и лингвистов, знания языка - вместо знаний мы стараемся обходиться нормами, а нормы не требуют ни рефлексии, ни размышления, их просто надо соблюдать, по возможности. Это - в лучшем случае. В худшем же мы заменяем знание языка догмами: ' жи , ши пиши через и' не знание, а догма, если за этим не стоит ничего, например, не стоят фонетические знания.

Философию можно понимать и интерпретировать как рефлексию языка, рефлексию того, что говорится и мыслится.

Народы, язык которых не претерпевал серьезного влияния на протяжении значимого исторического промежутка времени, успевали впасть в рефлексию собственного языка и породить тем самым собственную, национальную, философию: китайцы, индийцы, египтяне, греки, римляне, англичане, германцы. Те же, кому история не дала такой передышки и кто живет в суете изменений и влияний, существуют без рефлексии своего языка, не успевая выработать собственную философию: русские, американцы. И, стало быть, все эти ригористы и блюстители 'чистоты языка', хотят они того или не хотят, понимают они это или не понимают, но ратуют и борются за то, чтобы настало, наконец, затишье перемен и пришло время рефлексии, время размышлений над собственным языком, время формирования и создания философии.

Отсутствие или рудиментарность философии - беда и горе вполне утешаемые - зато в таких языках обычно очень хороша и сильна литература, поскольку язык постоянно обновляется и пополняется и им так легко и вольготно играется. Нет особой философии у русских, французов, латиноамериканцев и японцев - зато какая литература! Речь, лишенная рефлексии, имеет зато нечто уникальное в нашем сознании - внутренний голос, находящийся с нами в непрерывном диалоге и - вот уж где полная свобода от грамматического и любого иного строя! Этот внутренний голос - поток сознания, некоторым образом, шизофрения - постольку, поскольку это не монолог, а именно диалог в рамках и пределах одной личности. Мы создаем себе и внутри себя партнера, с которым и общаемся, называя его то внутренним 'я', то голосом души, то голосом совести, то Богом. При всем волюнтаризме речи мы, как правило, лишены четких представлений о языке. Мы, например, зная о постепенной и последовательной редукции падежей в русском языке, не вольны определить, какой из них следующий выйдет из употребления - нам кажется, что они все строго необходимы: отсутствующие в европейских языках творительный и предложный не только весьма распространены, но и агрессивно вытесняют другие, общеевропейские падежи (именительный, винительный, дательный и родительный). Наконец, речь действует на сознание и побуждает к действию, язык склонен к пониманию и мышлению.

Знаменитая фраза И. Тургенева о богатстве русского языка большинством понимается буквально, дословно и на самом примитивном, морфологическом уровне. По объему слов русский сильно уступает английскому, да и большинству других языков.

Однако из-за неаналитичности , флексичности , обилия приставок, суффиксов и окончаний, из-за свободы в порядке слов в предложении (надо только уметь пользоваться этой свободой!), из-за свободной пунктуации (а этой свободой тоже надо уметь владеть!), русский, безусловно, гораздо богаче любого другого европейского языка. К этому надо также добавить: несомненным богатством русского языка является тот факт, что это - лингвистический коктейль: к славянским и финно-угорским корням сильно подмешаны греческий, татарский, монгольский, немецкий, французский, английский, в меньшей степени - итальянский (макароны-спагетти) и испанский (каналья-кавалерия) - и не только коктейль слов, но и грамматический коктейль. Еще богаче - русская речь: интонациями, идиоматически, алюзиями , аллитерациями, какой-то невероятной и изощренной эзопностью , но главное богатство русской речи - в молчании. Народ безмолвствует - но как выразительно! Страна, где свобода слова - опасная экзотика уже более тысячи лет, умеет молчать так, что затыкатели и мучители этой свободы не выдерживают и кричат на нас в истерике: 'Не молчи, скажи хоть слово!'. В советском языкознании принимается положение, согласно которому язык развивается по своим внутренним законам. Но если признать, что язык и речь являются разными объектами, что единицы языка и речи изучаются в разных науках, то необходимо вывести умозаключение, что у речи должны быть свои особые внутренние законы развития. Если же такое умозаключение не может быть подкреплено наблюдаемыми фактами, то оно должно рассматриваться как свидетельство ложности исходной предпосылки. Так как нет никакой эмпирической базы для признания особых законов развития в языке и в речи, то мы вынуждены рассматривать язык и речь не как разные явления, представляющие собой объекты разных наук, а как разные стороны одного явления, представляющие собой один предмет одной науки.

Преодоление взгляда на язык и речь как на разные явления достигается с помощью выдвижения категории сущности и ее проявления в качестве основания противопоставления языка и речи. Такое понимание основания различения языка и речи исключает возможность отнесения одних фактов к языку, а других - к речи. С этой точки зрения в речи не может быть таких единиц, которые не имели бы места в языке, а в языке нет таких единиц, которые не имели бы места в речи. Язык и речь различаются не по различию явлений, а по различию сущности и ее проявления. С этой точки зрения единицами языка являются не только слова и их формы, но и свободные словосочетания, а также предложения. В словосочетаниях и предложениях имеется не только то, что всякий раз производится заново, но и то, что во всяком акте общения воспроизводится, - это модели предложений. Язык представляет собой такую сущность, способом существования и проявления которой является речь. Язык как сущность находит свое проявление в речи. Язык познается путем анализа, речь - путем восприятия и понимания. В выражении 'он читает книги' факт употребления слова книги относится к проявлению того, что может найти свое проявление в другом слове, например, 'он читает журналы'. Есть некое тождество, которое сохраняется и в первом, и во втором предложениях и которое по-разному в них проявляется. Эти предложения со стороны своего различия относятся к речи, а со стороны своего тождества - к языку.

Рассмотрим основания противопоставления языка и речи как разных сторон одного явления. 1. И язык, и речь имеют общественную, социальную природу. Но в акте общения социальная природа языка принимает форму индивидуальной речи. Язык в акте общения не существует иначе, как в форме индивидуального говорения. Для Соссюра язык и речь - разные явления. Язык как социальное явление противопоставляется речи как индивидуальному явлению. По его мнению, в речи нет ничего коллективного, а в языке нет ничего индивидуального. Такое понимание отношения между языком и речью оказывается возможным только в том случае, если предположить, что язык и речь - разные явления, представляющие предметы разных наук. И это понимание совершенно исключается, если отношение языка в речи рассматривается как отношение сущности к ее проявлению. Язык социален по своей природе; индивидуальная форма проявления социальной природы языка свидетельствует, что и индивидуальная форма по своей сущности также социальна.

Индивидуальное не противоположно социальному, оно является только формой бытия социального.

Некоторые комментаторы де Соссюра истолковывают соотношение социального и индивидуального как соотношение объективного и субъективного: но их мнению, язык объективен, а речь субъективна.

Возможность такого истолкования социального и индивидуального вытекает из предпосылки, согласно которой индивидуальное и социальное противоположны по своей сущности и представлятот собой разные явления. Но если индивидуальное рассматривать как форму существования социального, то необходимо сделать вывод, что первое не является противоположностью второго, что если языку приписывается объективный характер, то он должен быть приписан и речи.

Противопоставление языка и речи по данному основанию предполагает необходимость рассматривать одни и те же единицы и как единицы языка, и как единицы речи. Не может быть единиц, которые, относясь к языку, не относились бы к речи, и наоборот. 2. Язык и речь противопоставляются по основанию общего и единичного, постоянного и переменного. Но опять-таки общее и единичное, постоянное и переменное нельзя рассматривать как отдельные явления, существующие порознь. Общее и постоянное существует в форме единичного и переменного, а во всяком единичном и переменном есть общее и постоянное.

Поясним это на примерах. В предложении 'Он смотрел картину' мы можем заменить слово картина словом фотография. В результате этой операции мы получим новое предложение: 'Он смотрел фотографию'. Но в том, что находится в отношениях взаимной заменяемости , содержится общее, постоянное. Это общее, постоянное проявляется в отдельных словах, имеющих форму винительного падежа. Язык есть речь, взятая со стороны общего и постоянного. Речь есть язык, взятый со стороны единичного и переменного.

Всякая лингвистическая единица одной стороной обращена к языку, а другой - к речи.

Каждая лингвистическая единица должна рассматриваться и со стороны языка, и со стороны речи.

Противопоставление языка и речи по рассматриваемому основанию исключает возможность относить одни единицы к языку, а другие - к речи. 3. Язык и речь различаются по основанию некоего установления и и процесса. Есть язык как средство общения и есть речь как процесс общения с помощью языка. Речь обладает свойством быть громкой или тихой, быстрой или медленной, длинной или краткой; к языку эта характеристика не приложима . Речь может быть монологической, если собеседник только слушает, и диалогической, если в общении принимает участие и собеседник. Язык не может быть ни монологическим, ни диалогическим. Чтобы в речи были свои единицы, отличные от единиц языка, они должны быть выделены по тем свойствам, которыми обладает процесс и которыми не обладает орудие, с помощью которого он совершается. В отличие от языка как орудия общения в речи мы можем выделить моменты, характеризующие процесс общения. В речи различаются частота повторения тех или других элементов языка в в тех или других условиях процесса общения.

Математическая статистика изучает частоты в форме исчисления разного рода средних величин.

Частотность характеризует не единицу структуры, а ее повторяемость в процессе общения. Сила характеризует не фонему как единицу языка, а произношение звука в процессе общения. Можно пользоваться единицами для измерения силы звука.

Помехи характеризуют не единицы языка, а осуществление процесса общения. Можно пользоваться единицами для измерения степени помех.

Такими единицами не могут быть не только слова или их формы, словосочетания или предложения, но даже и абзацы. Мы не будем здесь обсуждать, являются ли сложные целые, а также и абзацы единицами языковой или неязыковой структуры.

Однако ясно, что они не являются единицами действий, процессов; они представляют собой единицы каких-то структур, скорее неязыковых, чем языковых.

Выделение сложных целых или абзацев в качестве единиц речи, а не языка также не опирается на основание противопоставления языка и речи, как и выделение в качестве единиц речи свободных словосочетаний или предложений. Нам представляется, что не правы те лингвисты, которые, признавая единицами языка не только слова и формы слов, но и словосочетания и предложения, считают все же, что речь должна обладать своими особыми единицами, каковыми они считают абзац, сложное целое, фразу и т. д. Итак, язык и речь - не разные явления, а разные стороны одного явления. Все лингвистические единицы являются единицами языка и речи: одной стороной они обращены к языку, другой - к речи.

Примечания : 1. Ф. де Соссюр. Курс общей лингвистики. М., 1933, стр. 39. 2.Там же, стр. 42. 3. Там же. 4. См. А. И. Смирницкий.

оценка недвижимости в Твери
оценка комнаты в коммунальной квартире в Орле
центр оценки собственности в Брянске