Любовная поэзия Овидия

Надежды отца сделать его государственным чиновником очень рано потерпели крушение, так как молодой Овидий скоро убедился в своей полной негодности для судейских и административных должностей, которые он пытался занимать. В самые молодые годы он почувствовал в себе призвание поэта, что и заставило его с самой ранней юности войти в круг тогдашних виднейших поэтов Рима: Тибулла, Проперция и даже Горация, несмотря на разницу в возрасте.

Посещение риторских школ в Риме рано приучило его к изощрённому риторически-декламационному стилю, элементы которого заметны даже в его позднейших произведениях. В ранней же молодости Овидий совершил путешествие в Грецию и Малую Азию, которое в его время считалось необходимым для всякого образованного римляна, особенно поэта.

Будучи обеспеченным человеком и свободным от государственной службы, Овидий вёл в Риме легкомысленный образ жизни, а обладая блестящим талантом стихотворца, он часто вводил и в свою поэзию легкомысленные образы и мотивы, несомненно, вступая в антогонизм с политикой Августа, мечтавшего возродить древние и суровые римские добродетели.

Отрицательное влияние Овидия на римское общество в этом смысле было настолько велико, что в 8г.

Август дал распоряжение об его высылке из Рима в крайнюю северо-восточную местность империи, а именно в город Томы. Поэт в скорбных тонах изображал свою последнюю ночь в Риме, полную слёз и стенаний, своё прощание с женой и слугами, а в дальнейшем – длинное и опасное плавание, во время которого корабль Овидия чуть не погиб от бури.

Нечего и говорить о том, что утончённый и избалованный поэт только с величайшим насилием над собой мог покинуть столичную обстановку и попасть к полудиким сарматам, в страну, климат которой переносил Овидий с большим трудом. В письмах из ссылки к жене, друзьям и самому Августу он часто просит о помиловании, унижаясь иной раз до полной потери собственного достоинства.

Однако и Август и его преемник Тиберий оставались глухими к его просьбам; и Овидий, пробыв в ссылке около десяти лет, умер в 18г. вдали от Рима и его блестящей культуры. Часто дебатировался вопрос о конкретных причинах ссылки Овидия.

Вопрос этот, однако, совершенно неразрешим, так как единственным материалом для его решения являются только некоторые намёки, содержащиеся в произведениях самого Овидия.

Периодизация творчества Овидия: I Посвящён исключительно любовной элегии (до 2г.). II Овидий пытается восхвалять растущую империю (первые годы н.э. до ссылки поэта). III Ссылка поэта.

Первый период творчества Овидия занимает время приблизительно до 2г. и посвящён исключительно любовной элегии. Общий характер любовной элегии Овидия отличается по своему содержанию легкомысленной и безыдейной тематикой, а по своему стилю – отрывом от описания реальных чувств поэта к реальным возлюбленным; этот реализм заменяется красивой и пространной декламацией с широким использованием школьных риторических приёмов. Ещё очень молодым человеком, лет двадцати, Овидий успешно выступал с чтением своих любовных элегий. Он издал их в пяти книгах между 19 и 15 годами до н.э. и имел огромный успех. «Любовные элегии» - так назывался сборник, были настолько популярны, что спустя лет двадцать потребовалось их переиздание. Поэт отредактировал их, сократил, кое-что добавил и издал снова, теперь уже в трёх книгах. Это издание дошло до нас. Оно содержит 49 стихотворений. По примеру Тибулла и Проперция Овидий группирует свои элегии вокруг одной возлюбленной, которую называет именем беотийской поэтессы Коринны (около 500г.), которая разрабатывала местные сказания на диалекте своей родины.

Однако, лишь немногие стихотворения обращены непосредственно к Коринне, и роль этого совершенно отвлечённо поданного образа сводится к тому, чтобы служить персонажем нескольких типических, традиционных ситуаций. В любовных элегиях он по-новому подходит к темам Тибулла и Проперция.

Овидий, находясь целиком в рамках условных тем и мотивов, проникает в психологию влюблённого, изучает варианты его поведения в каждой данной ситуации, пытается раскрыть все те возможности, которые эта ситуация даёт. Такой подход, хотя он и вёл по пути риторического обыгрывания каждого мотива, давал в то же время поэту возможность установить общие закономерности в раскрытии любовного переживания, типизировать его. А это, в свою очередь, помогало поэту выработать целый свод назиданий, руководство для поведения влюблённого, дидактику любви.

Эллинистическая поэзия, Катулл, Тибулл, особенно же Проперций, давали для этого Овидию обильный материал.

Отдельная мысль, тема, ситуация, только намеченная одним из этих поэтов, легко разрасталась у него в целую элегию, а иногда и две.

Несколько раз перепевает он знаменитое «люблю и ненавижу» Катулла. Но там, где у Катулла была глубокая драма поруганного чувства, у Овидия – лишь искусная разработка темы. Из небольшого стихотворения Катулла на смерть воробья любимой у Овидия выросла большая (62 строки) элегия на смерть попугая. Серьёзный тон этой элегии, характер образов, сравнения, заимствованные из торжественной надгробной речи, но применённые к шуточному объекту, очень напоминают пародию. Точно так же намеченная у Тибулла и Проперция параллель любви и военной службы развёрнута у Овидия в целую элегию, которую поэт начинает словами: Всякий влюблённый – солдат, и есть у Амура свой лагерь. В этом мне, Аттик, поверь: каждый влюблённый – солдат. Далее поэт игриво перечисляет целый ряд пунктов, начиная с возраста и системы поведения и заканчивая упорством в достижении цели, подтверждающих сходство между влюблённым и солдатом. Не меньшую изобретательность и остроумие обнаруживает поэт, описывая самые разнообразные типы женщин, по-разному приятных ему сердцу. Поэт любит разрабатывать одну и туже тему с противоположных точек зрения. Это он делает с мастерством ритора и только ему присущим изяществом. Так, в одной элегии он доказывает Коринне, почему её ревность к служанке совершенно не основательна, а в следующей обращает свои доводы к этой же служанке, аргументируя естественность своих чувств к ней. За что бы ни взялся Овидий – обращается ли он к мужу возлюбленной или к её сторожам, повествует о радостях встреч с ней или о её болезни, - везде он, хотя и идёт по пути любовной элегии, умеет быть оригинальным, остроумным, изобретательным.

Овидий не только обогащает, но и существенно меняет маску влюблённого поэта; Это связано с тем, что перед ним не стояла проблема приятия или неприятия нового общественного порядка, актуальная для Тибулла и Проперция.

Позиция страдающего влюблённого поэта не удовлетворяет Овидия, и он, пользуясь традиционными мотивами, создаёт другого лирического героя – легкомысленного, умеющего наслаждаться радостями, дарованными жизнью, человека, не слишком строгих моральных правил.

Предшественники Овидия в области элегии в борьбе и конфликте с обществом поставили любовь в один ряд с общественными ценностями и утвердили право поэта на любовную поэзию и права любовной элегии как жанра.

Овидий уже сомневается в том, что любовь сама по себе обладает общественной ценностью, предпочтительной всем другим ценностям.

Поэтому его лирический герой – это индивид, завоёвывающий право на противопоставление себя обществу, но член общества, состоящего из таких же, как он сам, индивидов, уже осознавших свою, отдельную от государства ценность.

Декламационный стиль стал преобладающим в литературе периода империи, и творчество Овидия открывает в этом отношении новый этап развития римской поэзии. Но Овидий, при своём игривом отношении к литературному материалу, нисколько не чувствует себя в оппозиции к предшественникам; он широко использует их темы, мысли, даже выражения, расточает похвалы им всем.

Элегия, посвящённая кончине Тибулла, - одно из лучших стихотворений сборника.

Блестящий литературный талант Овидия даёт себя знать уже в этих первых опытах.

Изобретательность в вариациях, остроумие, тонкость отдельных психологических наблюдений, живые зарисовки быта – таковы литературные достоинства «Любовных элегий». К этому присоединяются исключительная лёгкость и гладкость стиха, в которых Овидий не знает себе равного среди римских поэтов.

Вместе с тем сборнику свойственны недостатки, которые отличают и всё последующее творчество поэта, - незначительность содержания, однообразие и отсутствие чувства меры, самовлюблённость автора, который, по словам Сенеки Старшего, «прекрасно знал свои недостатки, но любил их». В своём следующем сборнике Овидий окончательно отказывается от износившейся маски «влюблённого поэта». «Героини» (иначе «Послания») представляют собой серию писем мифологических героинь к находящимся в разлуке с ними мужьями или возлюбленными.

Овидий возвращается, таким образом, к любовно-мифологической элегии, но не в повествовательной форме, а в виде субъективного излияния влюблённых героинь; письмо является только формой для лирического монолога.

Монолог мифологического персонажа, а также письмо были формами риторической декламации, но для поэзии такие письма являлись новинкой.

Пятнадцать писем от имени пятнадцати героинь дают Овидию возможность блеснуть искусством вариации. Все письма, в сущности, на одну тему: разлука, тоска, одиночество, муки ревности, горестные воспоминания о начале несчастной любви, мысли о смерти, мольба о возвращении, - каждое послание соткано из серии таких постоянно повторяющихся мотивов и вместе с тем индивидуализовано соответственно характеру персонажа и различию в условиях, создавших разлуку.

Скромная Пенелопа и сжигаемая страстью Федра, сентиментальная Энона и мстительная Медея, насильственно разлучённая Брисеида и покинутая Дидона по-разному переживают свои чувства.

Декламационный стиль, которому следует Овидий, создан был для словесного воплощения усложнённой душевной борьбы и патетических конфликтов. В этой области поэт оказался большим мастером; как художественное раскрытие психологии любви, «Героини» представляют собой значительное литературное явление и пользуются заслуженной славой.

Описательная и повествовательная сторона подчинены психологической задаче.

Описания природы создают фон для настроения, а сюжетная сторона мифа излагается так, как она должна была представляться с точки зрения ревниво влюблённой героини.

Овидий черпает свой материал из разных источников. Он использует Гомера (Пенелопа, Брисеида), трагедию (Деянира, Медея, Федра), эллинистическую поэзию, Катулла (Ариадна), Вергилия (Дидона), памятники изобразительного искусства, но перерабатывает сюжеты по-своему; так, любовная драма Брисеиды сконструирована из ничтожных намёков гомеровского эпоса. По душевному облику фигуры Овидия очень далеки от величавых образов эпоса или трагедии; эти чувствительные «красавицы» почти всегда боязливы и беспомощны, и Дидона Овидия совершенно лишена тех героических черт, которыми её наделил Вергилий.

Несмотря на известную монотонность в изложении чувств, Овидий блестяще воспроизвёл различные душевные состояния, глубоко раскрыл психологию женщины, влюблённой и страдающей в разлуке с любимым, и при общности ситуации подчеркнул различные оттенки в чувствах своих героинь, сложность их отношения к любимому, душевную борьбу.

Составительницы посланий владеют, конечно, всеми приёмами декламационного искусства; мифологическая сфера служит только для того, чтобы вывести чувства за рамки быта и освободить от оттенка иронической фривольности, сопровождающей у Овидия картины современной ему жизни. К периоду работы над «Героинями» относится недошедшая до нас трагедия «Медея», о которой античная критика отзывается с чрезвычайной похвалой. «Медея» Овидия и (также несохранившийся) «Фиест» Вария считались лучшими произведениями римской трагической поэзии.

Римской элегии изначально свойственна была претензия на «учительную» роль в сфере любви.

Овидий делает из этого последовательный вывод и завершает свою деятельность певца любви «дидактическими» произведениями.

Овидий и здесь шёл собственным путём, развивая то, что имелось у предшественников лишь в зачаточных формах. Мир – игра действий и противодействий, бесконечно сложная и стройная, но в этой игре никто не проигрывает, надо только знать правила игры и уметь ими пользоваться.

Образцом таких правил и является знаменитая Овидиева «Наука любви»(1г. до н.э. – 1г. н.э.). Заглавие этой поэмы не должно вводить в заблуждение: непристойного в ней нет ничего, речь идёт исключительно о законах любовного ухаживания, любовного «да» и «нет». Явно пародируя риторические руководства, которые начинались с вопроса о «нахождении», Овидий даёт своей первой части тот же заголовок – «нахождение» предмета любви; вторая часть – как добиться любви; третья – как эту любовь удержать.

Система выигрышных и проигрышных ходов представлена здесь с вызывающей обстоятельностью и последовательностью: сперва советы мужчине (кн.1-2), где найти подругу, как её привлечь, как её удержать; потом советы женщинам (кн.3), как отвечать на эти действия, и наконец уже в «Лекарстве от любви» (1- 2гг. н.э.), всё те же советы выворачиваются наизнанку ещё раз, объясняя, как избавиться от увлечения и выйти из игры. Всё это превосходно мотивируется тонкими психологическими замечаниями: о том, как свойственно людям стремиться к запретному и недоступному, думать одно и говорить другое, желать и не делать первого шага, ревновать и оттого ещё сильней любить – целая серия парадоксов человеческой природы; и всё это живописно изображается в веренице картин, редкостных по богатству бытовых подробностей: тут и отстроенные Августом храмы, и портик, и цирк, и театр, и день рождении, и болезнь, и застолье, и туалет, и покупка подарков.

Изложение нехитрой и однообразной «науки» оживлено эффектными сентенциями, мифологическими повествованиями, бытовыми сценками, но никогда не поднимается над уровнем «шаловливой любви», временных связей между знатной молодёжью и полупрофессиональными гетерами.

Оригинальная и яркая, лёгкая и афористичная поэма сразу врезывалась в сознание читателей, вызывая восторг тех, кто разделял настроение поэта, и возмущение тех, кто его не разделял. Для успокоения последних, Овидий с первых же слов предупреждает, что на святость семейного очага он не покушается, что героини его – не римские гражданки, а вольноотпущенницы и приезжие, которым закон предоставляет полную свободу поведения. Но это никого не успокаивало.

Вдумчивые недоброжелатели должны были негодовать на то, с какой смелостью поэт выдаёт нравы молодых прожигателей жизни за нормы вселенской гармонии, поверхностные – на то, с какой откровенностью рассказывает он о любовных обманах, которым из его книги могут научиться и законные жёны.

Ироническая наблюдательность Овидия и его пародийный талант находят для себя благодарнейший материал в «дидактической» трактовке именно сферы любовных отношений между знатной молодёжью и полупрофессиональными гетерами. В конце 8г.

Август сослал Овидия на далёкую окраину империи.

Причины ссылки остались неизвестными. Поэту вменялась в вину безнравственность «Науки любви», как произведения, направленного против основ семейной жизни, но к этому присоединилась другая, более конкретная и, по-видимому, более важная причина, о которой Овидий неоднократно говорит в туманных выражениях. Из его намёков можно заключить, что он был очевидцем некоего преступления, что преступление это не имело политического характера, но затрагивало лично Августа.

Уступая многим из своих современников в глубине и оригинальности творчества, Овидий был замечательным мастером лёгкой формы.

Античная критика признавала его высокую одарённость, но считала нужным отметить, что он «потакал своему дарованию вместо того, чтобы управлять им»; в читательских кругах он сразу же снискал прочную популярность. Не уменьшилась она и в Средние века. «Метаморфозы» считались «языческой библией», своего рода источником премудрости; любовная поэзия «отличного доктора» Овидия вдохновляла латинизирующую лирику и провансальских трубадуров – автор «Любовных элегий» и «Науки любви» учил языку любви Средневековую Европу.

Подобно Вергилию, он был предметом легенды. Со времён Возрождения сюжеты Овидия подвергались бесчисленным переработкам: из них создавались новеллы, оперы, балеты. В русской литературе образ Овидия навеки связан с именем Пушкина, который любил сопоставлять свою ссылку на юг с ссылкой Овидия.

Литература: 1) Гаспаров М.Л. Об античной поэзии: Поэты.

Поэтика.

Риторика. – Спб.: Азбука,2000. – с.201-203. 2) Тронский И.М. История античной литературы: Учебник для ун-тов и пед. ин-тов. – 4-е изд., испр. и доп. – М.: Высшая школа, 1983. – с.391-392. 3) Ярхо В.Н., Полонская К.П. Античная лирика: / Ранняя греческая лирика.

Эллинистическая лирика.

Римская лирическая поэзия. /-М.: Высшая школа, 1967. – с.184-190. 4) BestReferat . ru (Реферат Публий Овидий Назон). Я считаю, что Овидий действительно является одним из самых великих римских поэтов. Пусть он не был так красноречив и оригинален, как его коллеги, но в своих произведениях он мог, не боясь, высказывать свою точку зрения на какую-либо проблему.

оценка стоимости сооружений в Липецке
консалтинг оценка в Белгороде
оценка аренды земли в Москве